Aleksey VOLK

Минувшей весной Счётная палата РФ проверяла Пенсионный фонд России.

Нашла кучу всего интересного. Например, выяснилось, что каждый год ПФР без малейших уважительных причин задерживает переводы страховых взносов в НПФ на 7-11 месяцев, причём суммы подвисающих средств растут лавинообразно: 12,6 млрд в 2008 году, 35 млрд в 2009 году, 63,9 млрд в 2010 году, 85 млрд в нынешнем. При этом деньги, зависающие в Пенсионном фонде, никуда не инвестируются. Они просто лежат мёртвым балластом на корсчету ПФР в Центральном банке России. А когда деньги не инвестируются, то нет и дохода. В общей сложности из-за одних этих задержек будущим российским пенсионерам причинён ущерб, оцениваемый почти в 6 миллиардов рублей. С одной стороны, смешные деньги, с другой — в общем-то, есть, в чём разобраться Генеральной прокуратуре, когда она уже решит все свои вопросы с социальными сетями.

Счётная палата нашла и эти задержки, и много других нарушений, но почему-то не сочла нужным об этом распространяться публично.

Зато буквально через пару месяцев после окончания проверки Пенсионный фонд России объявил через сайт государственных закупок удивительнейший тендер на 13,4 миллиона рублей. За эти смешные деньги победителю тендера предлагалось выполнить научно-исследовательские работы по теме «Накопительная часть трудовой пенсии в РФ и за рубежом: особенности правого регулирования и тенденции развития».

Как это часто бывает с подобными тендерами, речь шла о заказе работы, которая уже давно и благополучно выполнена, причём не в каком-нибудь далёком исследовательском центре, а непосредственно в том министерстве, в структуру которого ПФР, собственно говоря, и входит. Называется оно Минздравсоцразвития, и результаты исследования, за которое ПФР обещал заплатить 13,4 миллиона, держит на своём сайте в открытом доступе ещё с ноября 2010 года, время от времени дополняя. Проведена эта работа, надо полагать, не из праздного любопытства, а во исполнение прямого поручения, полученного министерством от правительства РФ.

Но Минздрав почему-то не стал претендовать на деньги Пенсионного фонда. В тендере оказалось ровно два участника. Один как дурак предложил сделать работу за 7,7 млн. И, разумеется, проиграл. А другой, как умный, попросил за ту же работу 10,4 млн рублей. И, разумеется, выиграл.

5 сентября конкурсная комиссия объявила имя победителя. Им стал Государственный научно-исследовательский институт системного анализа Счетной палаты Российской Федерации. Той самой Счётной палаты, которая прошлой весной деликатно не заметила нарушений в работе ПФР.

В ближайшее время эта любезность будет щедро оплачена деньгами Пенсионного фонда России.

В общем, нормальная такая история для перевёрнутого мира: как проверяющая инстанция выигрывает тендеры у проверяемой.

Скажу откровенно: существование в нашей клептократии закона, обязывающего государство публично объявлять тендеры и отчитываться о закупках, лично мне всегда казалось удивительным недоразумением. Впрочем, как это часто у нас случается, благие намерения авторов закона компенсировались необязательностью его исполнения чиновниками. При действующем ФЗ-94 они, по официальной оценке президента Медведева, научились красть через систему госзакупок триллион казённых рублей в год.

А потом появился небезызвестный проект РосПил. И начал использовать федеральный закон по прямому назначению: не только выявляя вопиющие случаи казнокрадства (этим давно и безрезультатно занимается вся наша экономическая пресса с подачи блоггеров Живого журнала), но и добиваясь отмены коррупционных тендеров через прописанную в законе процедуру подачи жалоб. За недолгий срок жизни проекта выявлены подозрительные тендеры на 291.840.000 рублей, в том числе семь тендеров на общую сумму в 188,4 млн рублей отменены.

И тут уже совершенно очевидно стало, что закон в нынешнем виде мешает серьёзным людям жить. Поэтому со всех сторон, как грибы после дождя, полезли инициативы, направленные на то, чтобы отобрать у общественности рычаги контроля за чиновничьим промыслом.
( Как отменить борьбу с коррупцией )
К 1 апреля проект МЭР-ВШЭ об отмене ФЗ-94 должен быть внесён в правительство.
И это, я считаю, правильно: какой день в году лучше подходит для законопроекта о презумпции добросовестности российских чиновников, чем день дурака?

Я надеялся, что в моем блоге никогда не появится такой пост. Совершилась совершенно дикая история.

Моему другу пришла на работу повестка — явиться в милицию. Мой друг — дизайнер оперативной графики на телеканале НТВ. Он милицию видел только на картинках, никогда в жизни с ней не имел дела. И он пошел в милицию.

Мой друг никогда ничего — в жизни своей — не совершал противозаконного. Он просто сидел на работе, получил повестку. И пошел. Потому что подумал, что так делают все и всегда.

Он пришел в ОВД «Якиманка». Его завели в кабинет. Закрыли дверь. И сказали: «Теперь ты угнал машину, и выкрал из нее кредитные карточки, обналичил их. А вот эти две женщины в углу — прямо сейчас тебя опознают». И они его опознают.

Мой друг — его зовут Паша — успел позвонить своей жене, и у него отобрали телефон.

Его там держат уже больше суток. Я позвонил адвокатам Вадиму Прохорову и fil_defense . К моему сожалению, этот случай был для них непрофильным. Позвонил Андрею Бабушкину. Позвонил другу yashin — он мне посоветовал крутого адвоката.

Адвокат приехала в ОВД. Её долго не пускали к моему другу. Потом пустили. И там — ад.

Две крайне подозрительные свидетельницы, которые шутят и смеются с ментами. Которые говорят, что Паша угнал их машину. Паша — к слову — водил машину четыре раза за свою жизнь.

На вопрос адвоката к свидетельнице: «Расскажите немного о себе?» — свидетель сказала: «Моя мама Элтон Джон». И я тут не шучу.

Следователь сказал его жене, что теперь её телефон будет прослушиваться.

Это. Настоящий. Беспредел.

Через час будет уже суд.

Помогите, пожалуйста, ссылкой на этот пост.

Всем, кому нужно — я дам телефоны, имена, что угодно. Только нужно вытащить друга из лап охреневших ментов.

ОВД по району Якиманка
Б. Полянка ул., д. 33/41, стр. 3
951-47-83
951-47-64


UPD: Павла НЕ ВЕЗУТ В ОВД ЯКИМАНКА.

Неожиданно его везут в Замоскворецкий суд -- прокурор хочет лично с ним пообщаться.

UPD-2: До сих пор неизвестна судьба Паши. Теперь сообщили, что его все-таки везут в ОВД ЯКИМАНКА. Снова. Якобы.

Зам.прокурора говорит, что он вообще собирается уйти, «недалеко», по его словам.

Они забрали человека. Они не говорят, что с ним. Нет никакой информации о человеке, который вчера просто пришел на работу. Неизвестно ничего, мы ждём уже пятый час.

В пятничных «Известиях» — текст Сергея Шаргунова «Село Хороль: любовь и хоррор».
Про то, как в Приморье органы опеки пытаются изъять из семьи священника двух приёмных детей.

Недолго мы радовались. Назначают суд. Выходят обвинители: дети плохо одеты, неаккуратные, во всем подчиняются приемным родителям, школу не посещают. Как не посещают? И бумажка есть: чаще всех посещали, они ж у меня ни разу не болели, не простужались, за четыре года пропущено всего девять занятий. Они образцовые, всегда чистые, учатся хорошо. Судья меня слушать не стала и постановила: детей изъять. Суд шел пятнадцать минут. И в тот же день ввалились к нам в дом приставы - мощные парни. Мальчишки убежали, целый день по селу ходили, устали, вечером вернулись, спрятались в курятнике. Но их засекли и сцапали. Тащат волоком к машине. Сережа плачет: "Отстань дядька, отпусти!" Женя извивается, царапается. А тетка, что приставов привела, нам с матушкой выговаривает: "Вот они, плоды вашего воспитания". И поместили наших мальчиков в детдом, запретив нам с ними видеться.

После тринадцати раундов судебной тяжбы отцу Александру удалось вызволить детей из казённого дома. Но 15 февраля состоится новый судебный процесс.

Когда такое читаешь, стремление уполномоченного Астахова побороться за права усыновлённых детей в Америке становится особенно удивительно.